Сказ про таз

автор - Анна Горфункель

Пересказан на художественный лад со слов моей бабушки, непосредственной участницы событий. 

Таз – предмет не романтический, а напротив – весьма банальный, что делает его историю особенно трогательной. 

История Таза, до появления в нашей семье в 20х годах прошлого столетия, подозреваю, была непримечательной. Наверняка его сняли с конвейера какого-нибудь Советского завода и отправили на полку хозяйственного магазина, где он и был куплен моим прадедушкой Левой (Лейбом). Дело было в Ленинграде – родном городе прадеда, куда он только что вернулся с морской службы. Вернулся, к слову, не один, а со своей молодой женой, моей прабабушкой Евой, встреченной им в Молдавии.

Родители мужа восприняли невестку в первую очередь, как рабочую силу–все хозяйство было на ней. Металлический, покрытый светло-голубой эмалью Таз был куплен прадедом в качестве подарка жене. Вряд ли кто-нибудь из нас, живущих в 21м веке людей, способен в полной мере осознать ценность сего предмета в глазах одаряемой. 

С первого же дня, в силу своей многофункциональности, а также нехилого размера, Таз занял некую центральную позицию в Ленинградской коммуналке моих предков, и особое место в сердце прабабушки, а позже - и других родственников.   

Стирка, которая в наши дни представляет собой минутное занятие по запихиванию белья в стиральную машину, в начале прошлого века была делом изматывающим – принести воду из находящейся на улице колонки, нагреть ее на отапливаемой дровами печи, замочить белье в тазу и тереть до удури эти бесконечные метры хлопковой ткани. Затем отжимать и развешивать капающее со всех сторон полотно, хорошо еще, если с погодой повезет... 

В отличие от большинства провинциальных городов Советского Союза, Ленинградские квартиры отличались одной роскошной деталью – в них уже был водопровод (конечно же, только с холодной водой). Таким образом, первую часть вышеописанного процесса прабабушка Ева избегала и, набрав из крана воды, ставила металлический Таз на дровяную плиту – нагреваться. Затем стирала в нем белье.

Вскоре стали рождаться дети, раскрыв потенциал Таза по полной программе.  В силу уже описанных бытовых реалий, маленьких детей редко купали - по словам бабушки, раз в неделю в лучшем случае. Мой же дедушка Павел - первенец Евы и Левы – регулярно наслаждался ваннами в щедрого диаметра Тазу, который, благодяря этой новой роли, приобрел в семейном кругу особое уважение. 

Пропустив через себя тонны стирки и многократно обозев попы и прочие части тел всех трех детей моих прародителей, Таз на время выпал из сюжета. 

Началась Вторая мировая война. Мой тогда 18-летний дедушка Павел ушел на фронт, дома остались родители , 16-летняя сестра Муся и брат Геня, которому было всего 4 года. 

В 1944м дед вернулся домой после серьезного ранения, ему оторвало взрывом ногу. Вряд ли возможно себе представить, что он испытал, узнав, что за время его отсутствия, отец скончался от голода в блокадном Ленинграде, разлученные, но чудом выжившие мать и сестра находятся где-то на Юге страны, а маленький брат Геня и вовсе пропал без вести. 

В двух комнатах Леннинградской коммуналки, когда-то занимаемых его семьей, теперь проживали совершенно незнакомые люди, никакой мебели и личных вещей тоже обнаружить не удалось. 

И лишь в конце длинного темного коридора, в маленькой коммунальной кладовке, где обычно хранились дрова для топки печи, деда ждал бесценный подарок – Таз со сложенными в него фотографиями семьи Горфункелей... 

После возвращения матери и сестры и совершенно невероятной истории по поиску и нахождению пропавшего Гени, жизнь потекла далее. 

Взамен утраченной жилплощади дед, ветеран войны, выхлопотал две комнаты в разных частях Ленинграда, в одной из которых поселились они с бабушкой, поженившиеся назадолго до этого. Теперь уже моя бабушка Аня с удовольствием стирала в Тазу белье.  Дед же, по ее словам, часто разговаривал с Тазом – ласково, поглаживая эмалированный бок нашего героя. 

Вскоре у них родилась первая дочь Наташа, Таз узрел первую попу нового поколения... 

Если до войны Таз был показателем некоторого благополучия, то в послевоенной России он являл собой статус роскоши – достать что-либо (неважно – что)  было практически невозможно. Именно этим фактом объясняется переезд Таза из Ленинграда в Ижевск, куда после окончания университета попали по распределению бабушка с дедом, теперь уже молодые родители и квалифицированные педагоги-психологи.

В суетном процессе переезда Тазу опять была доверена ответственная роль – перевязанные покрывалами, в нем благополучно прибыли в Ижевск Книги дедушки Павла. 

Первые два года жизни в Ижевске прошли в общежитии при университете, после того – два года в деревянных бараках, где у бабушки и деда родилась вторая дочь, Люся. Таз жил под кроватью и, разумеется, продолжал нести службу.

Пережив все мытарства общаги и бараков, бабушка с дедом переехали в маленькую квартиру на улице Ломоносова, где им наконец-то дали жилплощадь. 

Поскольку маленькие ванночки для детей еще не появились, то наличие в квартире ванны никак не лишило Таз удовольствия обласкать и младшего ребенка бабушки и деда – сына Леву, моего отца, появившегося на свет в 1959м году.  

Достойно отслужив полвека, Таз вышел на пенсию, а именно – переехал жить на садовый участок, расположенный на седьмом километре Як-Бодьинского тракта, где  в 1974м мой дед собственноручно построил сначала небольшой сарай, выполняющий роль кухни, а со временем и двухэтажный садовый дом, которые стоят по сей день. 

С тех пор Таз принимал посетителей только с мая по сентябрь. В жаркие дни в нем плескались и купались маленькие я и мои братья... Позже у нас появилась бочка, но в ней вода долго оставалась холодной, а в тазу – быстро нагревалась на солнце. Я до сих пор не переношу холодную воду, должно быть Таз меня в детстве избаловал ☺  

Таз и по сей день живет на огороде и, услышав рассказ о нем от бабушки, я попросила своего двоюродного брата Павла сфотографировать Таз при случае. Вот он, во всей своей столетней красе!